В районный суд обратился Д. с заявлением, в котором просил признать его фактическим воспитателем погибшего военнослужащего. В обосновании заявленных требований заявитель указал, что в 2008 г. он со своей супругой решили взять под опеку несовершеннолетнего Л., мать которого по решению суда была лишена родительских прав. В 2008 г. между органом опеки и попечительства и супругой заявителя был заключен договор о передаче несовершеннолетнего в приемную семью, вследствие чего его супруга стала приемным родителем Л. До 2019 г., то есть своего совершеннолетия, Л. воспитывался в семье заявителя и его супруги. В 2022 г. супруга заявителя умерла. В 2024 г. Л. погиб при выполнении задач в ходе специальной военной операции. Установление данного юридического факта  заявителю было необходимо для получения мер социальной поддержки семей погибшего участника СВО.

        Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд сослался, в том числе на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 56, в котором разъясняется, что фактическими воспитателями следует понимать как родственников ребенка, так и лиц, не состоящих с ним в родстве, которые осуществляли воспитание и содержание ребенка, не являясь при этом усыновителем, опекуном (попечителем), приемным родителем или патронатным воспитателем ребенка. Заявителем не представлены суду доказательства, подтверждающие, что именно он занимался воспитанием Л., а также его содержанием, то есть расходовал на него денежные средства помимо тех, которые полагались Л. как ребенку, оставшемуся без попечения родителей и которые ежемесячно выплачивались из бюджета приемному родителю на его содержание.

        Не согласившись с вынесенным решением, Д. обжаловал его в суде апелляционной инстанции.

        Судебной коллегией по гражданским делам Пензенского областного суда решение оставлено без изменения и вступило в законную силу.